Затемненные окна
Автор: . Рубрика: Лучшие предложения.
Но это оказалось совершенно невозможным, потому что отделенное от общей стайки меньшинство вело себя беспокойно; несмотря на мое присутствие, все время раздавался «свист покинутости», они останавливались и не хотели идти дальше. Эта реакция на отсутствие братьев и сестер была связана только с их количеством. Если я брал с собой большинство и оставлял дома двух или трех, они спокойно следовали за мной. Но оставленные дома плакали до полного изнеможения. Поэтому на свои прогулки я мог брать или одну Мартину, или же всех гусят.
Когда через год я решил вновь приручить и воспитать стайку птенцов, то, наученный горьким опытом, взял под свою опеку только четырех малышей. Очень много времени провел я с моими десятью птенцами в это первое «гусиное лето» и очень многому научился. Прекрасная это наука, если значительная часть исследовательской работы состоит в том, что, голый и одичавший, ты ползаешь в обществе стаи диких гусей по заливным лугам и плаваешь в Дунае. Я очень ленивый человек, такой ленивый, что мне гораздо легче даются наблюдения, чем эксперименты. По-настоящему я работаю только под давлением самых категоричных кантианских императивов, подавляющих мои естественные наклонности. Самое замечательное при наблюдении за живущими на свободе животными состоит в том, что они сами удивительно ленивы. Бессмысленная спешка людей современной цивилизации, которым не хватает времени даже на то, чтобы создать истинную культуру, совершенно чужда животным. Даже пчелы и муравьиэти символы усердия проводят гораздо большую часть дня в, только тогда их, притворщиков, не видно, потому что они сидят в своих домиках. И животные не дают себя подгонять. Если вы хотите познакомиться с дикими гусями, вы должны жить с ними, а если вы хотите с ними жить, то должны приспосабливаться к темпу их жизни.
Если человек не наделен от природы ленью, он этого просто не сможет. Деятельный и старательный человек обезумел бы, если бы от него потребовалось прожить целое лето в качестве гуся среди других гусей, как это проделал я (правда, с перерывами). Добрые полдня дикие гуси спокойно лежат и переваривают пищу. По меньшей мере три четверти времени другой половины дня они пасутся. Вкрапленные между едой и пищеварением моменты их деятельности, за которыми мы и стремимся наблюдать, составляют восьмую часть дня. Дикие гуси были бы невыносимо скучными созданиями, если бы то, что они делают в эту восьмую часть дня, не было так интересно.
Замена окон
Автор: . Рубрика: Лучшие предложения.
И когда, как и следовало ожидать, в половине четвертого опять раздалось вопросительное: «Здесь я, где ты?», то я ответил на ломаном гусином языке: «Ганганганг» и слегка похлопал по согревающей подушке. «Виррррр, сказала Мартина, я уже сплю, спокойной ночи». Я очень скоро научился отвечать «ганганганг», не просыпаясь. Мне кажется, что даже сейчас, ночью, когда я крепко сплю, если кто-нибудь тихонько скажет мне: «Вививививи?», я отвечу: «Ганганганг». Но рано утром, когда стало светло, не помогло уже ни мое «ганганганг», ни похлопывание по подушке. Мартина при дневном свете заметила, что подушкаэто не я, и заплакала. Что вы делаете, когда маленький обожаемый вами ребенок начинает подавать голос в половине пятого утра?
Совершенно верно, вы берете его к себе в кровать, обращаясь к небу с тихими мольбами о том, чтобы ваш ангел еще четверть часика спокойно поспал. И он спит, и вы тоже с наслаждением засыпаете, пока… пока вам не становится мокро и холодно… Этих отрицательных последствий наш с маленькой Мартиной утренний сон никогда не имел. Пока гусенок находится в спокойном состоянии «прижатости к матери», он никогда не напачкает. Но если он просыпается и хочет встать, его нужно как можно скорее выдворить из постели. Мартина I вообще была удивительно послушным существом. Она не хотела ни одной минуты оставаться одна вовсе не из-за каприза. Стоит задуматься над тем, что в естественных условиях потеря матери, братьев и сестер для птенца обычно означает верную гибель. Поэтому биологически совершенно оправдано, что такая заблудшая овечка не думает ни о еде, ни о питье, ни о сне, а всю свою энергию до полного изнеможения расходует на крики о помощи, благодаря которым она, быть может, отыщет мать.
Если несколько диких гусят как-то общаются друг с другом, то при некотором усилии можно приучить их к самостоятельности. Но птенец, если он один-одинешенек, буквально доплачется до смерти. Это глубоко инстинктивное отвращение к одиночеству Мартина демонстрировала постоянно. Она следовала за мной по пятам, и ее вполне устраивало, что, когда я работал за письменным столом, ей разрешалось сидеть под моим креслом.
Затемненные окна
Автор: . Рубрика: Лучшие предложения.
Малышку охватывал такой отчаянный страх и она начинала так душераздирающе плакать, что после нескольких попыток уйти я сдался и смастерил корзиночку, в которой мог все время носить ее с собой. Если малышка спала, то хотя бы в это время я мог спокойно передвигаться. Гусенок никогда не спал подолгу, правда, в первый день я не обратил на это внимания. Зато хорошо почувствовал ночью. Я приготовил своему гусенку чудесную подогреваемую электриче – ством колыбельку, которая уже многим птенцам выводковых птиц заменила греющую материнскую грудь. Когда я довольно поздно вечером сунул мою маленькую Мартину под согревающую подушку, она сразу же произнесла довольным шепотом нечто вроде: «Виррррр», что у маленьких гусят служит признаком сонливости. Я поставил ящик с колыбелькой в угол комнаты и улегся в кровать.
Уже засыпая, услышал, как Мартина тихонько сонным голосом еще раз сказала: «Виррррр». Я не шевелился. Тогда уже громче и как бы вопросительно раздался призывный звук: «Вивививи?» Сельма Лагерлеф, написавшая чудесную книжку о маленьком Нильсе Хольгерсоне, оказавшую на меня в детстве огромное влияние, гениально угадала значение этого призыва, переведя его так: «Здесь я, где ты? Вивививи? Здесь я, где ты?» Я не отвечал, только глубже зарывался в подушки, изо всех сил надеясь, что малышка опять уснет. Но не тут-то было. Снова раздалось: «Ввивививи» пока еще призывный звук, но уже с угрожающим оттенком «свиста покинутости»: «Здесь я, где ты?»с опущенными вниз уголками рта и вытянутой вперед нижней губой (у гусенка это значит с вытянутой шеей и взъерошенными перьями на голове). И в следующую минуту уже раздалось резко и пронзительно: «Пфюп… пфюп…» Мне пришлось вылезти из кровати и подойти к ящику. Мартина встретила меня радостным: «Ввививививи».
Она никак не могла прийти в себя от радости, что ее не бросили ночью на произвол судьбы. Я осторожно подсунул ее под согревающую подушку: «Виррррр, виррррр». Она сразу же задремала, на что я и надеялся. Я последовал ее примеру.
Но не прошло и часапримерно в половине одиннадцатогоснова раздалось вопрошающее: «Виви-вививи», и все повторилось в той же последовательности. И без четверти двенадцать еще раз. И в час снова. Тогда без четверти три я коренным образом изменил порядок эксперимента. Я взял колыбель и поставил ее на расстоянии вытянутой руки от своей подушки.
Окна для виллы
Автор: . Рубрика: Лучшие предложения.
Но вместо того, чтобы успокоиться, как сделал бы в этом случае любой разумный гусиный младенец, мой птенец быстро вылез из-под греющих его перьев, одним глазом посмотрел в лицо своей приемной матери и с плачем побежал от нее: «Пфюп…пфюп…пфюп…» Так звучит «свист покинутости» у маленького серого гусенка, который в том или ином виде издают все птенцы выводковых птиц. Высоко подняв голову и беспрестанно издавая свист, бедная малышка стояла на полпути между мной и гусыней. Я слегка пошевелилсяи плач тут же утих, а малышка бежала ко мне, вытянув шею, усердно приветствуя меня: «Ви..» Это было, конечно, очень трогательно, но я совершенно не собирался выполнять функции гусиной мамаши. Я схватил гусенка, засунул его обратно под живот гусыни и убежал. Не успел я пройти и десяти шагов, как услышал позади себя: «Пфюп… пфюп… пфюп…» Бедная малышка в отчаянии бежала за мной. Стоять она еще не могла, могла только сидеть на лапках; когда ходила, делала это очень неуверенно, шатаясь.
Но в силу необходимости она уже овладела другим способом передвижения: быстрым бегом. У многих куриных эта странная, но все же закономерная последовательность в овладении различными способами передвижения еще более ярко выражена. Например, серые куропатки и фазаны гораздо раньше научаются бегать, чем ходить или стоять. И камень растрогался бы при виде того, как бедная малышка, плача и издавая крики прерывающимся голоском, бежала за мной, спотыкаясь и переворачиваясь, но с удивительной быстротой и решительностью. Все это можно было истолковать только однозначно: именно я, а не белая гусыняее мать! Вздохнув, я взвалил на себя этот крест и понес гусенка назад в дом. Хотя он весил тогда только сто граммов, я хорошо знал, сколько труда и времени понадобится, чтобы нести этот крест достойно.
Я сделал вид, будто сам удочерил маленькую гусыню, а не она выбрала меня в матери. Произошло торжественное крещение: гусенок получил имя Мартина. Остаток дня я провел так, как это обычно делает гусиная мамаша. Мы пошли на луг и паслись там на нежной молодой травке, и мне удалось убедить мою малышку, что рубленое яйцо с крапивой очень хорошая еда. А ей в свою очередь удалось внушить мне, что по крайней мере сейчас совершенно невозможно оставить ее одну.
Серые окна
Автор: . Рубрика: Лучшие предложения.
Через несколько секунд у вас в руках вместо голого, мокрого маленького чудовища оказывается чудесный пушистый шар, который вдвое больше прежнего птенца. Итак, на свет появилась первой маленькая серая гусыня, и я ждал, пока она под электрической грелкой, заменившей ей мать, окрепнет настолько, что сможет прямо держать голову и сделать несколько шажков. Косо наклонив голову, она смотрела на меня большим темным глазом. Одним глазом, потому что серые гуси, как и большинство птиц, когда хотят что-нибудь рассмотреть, делают это одним глазом. Долго, очень долго смотрел на меня гусенок. И когда я пошевелился и произнес короткое слово, напряженность спала и крошечный гусенок поздоровался со мной: далеко вперед вытянув шею, очень быстро и многосложно произнес принятое у серых гусей приветствие, которое маленький птенец выговаривает тоненьким старательным шепотом. Малышка поздоровалась точно, ну точнехонько так, как это делает взрослая серая гусыня и как она сама будет это проделывать тысячи раз в своей жизни. Она приветствовала меня так, словно это дело было ей хорошо знакомо.
Даже самый лучший знаток подобной церемонии никогда бы не сказал, что она проделывает это впервые в своей гусиной жизни. Я еще не знал, какие нелегкие обязанности я возложил на себя тем, что привлек к себе взгляд гусенка и необдуманным словом вызвал первую церемонию приветствия. Я собирался подкинуть высиженных индейкой десятерых гусят упомянутой домашней гусынеона, хотя и могла насиживать только десять яиц, вполне была готова к тому, чтобы воспитать двадцать гусят. Когда мой птенец немного оправился, у домашней гусыни вылупились еще трое. Я отнес свою малышку в сад, где в собачьей конуре сидела белая толстуха, безжалостно прогнавшая оттуда законного владельца помещения пса Вольфи. Я засунул гусенка глубоко в гнездо, под мягкий и теплый живот гусыни, и был уверен, что выполнил свой долг. Но меня подстерегало много неожиданностей. Прошло несколько минут, в течение которых я предавался блаженному созерцанию гусиного гнезда. И тут вдруг под белым животом гусыни раздалось тихо-тихо, вроде бы вопросительное: «Ви» Деловито и успокоительно старая гусыня ответила теми же «словами», но в своей тональности: «Ганга».