Эмоции и окна
Автор: . Рубрика: Классические окна
Спросите сегодня любого школьника, какова крайняя южная точка Американского континента. Он, нисколько не задумываясь, ответит: «Мыс Горн». В сущности же это всего лишь небольшая скала крохотного островка из архипелага, получившего название Млечный Путь, название неофициальное, но достаточно красноречивое, дающее представление о здешних туманах, постоянных бурунах у грозных скал. Но нужно ли вносить поправки в школьные учебники географии? Это именно тот редкий случай, когда логика торжествует над школьным формализмом. По всем мыслимым законам, именно этот мыс, снискавший столь дурную славу, вправе претендовать на высокий ранг крайней точки континента, хотя он всего-навсего скалистый выступ маленького островка. Бесчисленны фотографии и зарисовки этого мыса. Их делали не из простого любопытства. Мысы увенчивают исследованные берега, глубокомысленно заметил Жюль Берн. А что касается Вот с какой стороны смотрит он на опасности, подстерегающие человека в море, в том числе и у мыса Горн. Так что же дает преимущество современным морякам по сравнению с мореходами времен Магеллана?
Ведь, казалось бы, в данном случае те же паруса, те же грозные ревущие валы, то же неизмеримое превосходство суровой стихии над слабыми человеческими силами. Главное здесь, конечно, знания, накопленные за прошедшие века. Они и дают возможность действовать одному там, где раньше требовались усилия многочисленной команды, в несколько раз сократить сроки кругосветных плаваний под парусом, идти навстречу опасностям, а не стремиться избегать их. Именно поэтому кажется вполне справедливым замечание Чичестера, что единственный способ жить полнокровной жизньюэто делать то, что позволяет в наибольшей степени проявить могущество духа и физических сил человека. Сегодня у меня большой день. Двадцать девять суток я высиживал двадцать драгоценных яиц дикого гуся. То есть сам я высиживал их только последние двое суток, а до этого целиком полагался на толстую белую домашнюю гусыню и на такую же толстую и белую индейку, которые занимались этим с гораздо большей любовью и знанием дела.
Окна провтив солнца
Автор: . Рубрика: Классические окна
Только на два последних дня я забрал у индейки десять матово-белых яиц и положил их в свой инкубатор. (Гусыня должна была справиться со своими десятью сама.) Я хотел внимательно понаблюдать, как будут вылупляться малыши. И вот этот момент настал. Удивительнейшие вещи, должно быть, происходят в этот момент в яйце дикого гуся. Если приложить к нему ухо, слышно, как там что-то хрустит и скрипит, и вот наконец раздается тихое и мелодичное «пи». Но лишь через час после этого в яйце появляется отверстие и в него можно увидеть часть новехонького птенца: кончик носа с яйцевым зубом. Ударяя этим зубом изнутри по скорлупе, скрюченный птенец не только раскалывает ее, но и благодаря движению головы начинает медленно, толчками поворачиваться вокруг своей оси. Таким образом, этот яйцевой зуб пробивает целый ряд связанных между собою дырочек, пока наконец круг не замкнется, и тогда птенец, вытянув шею, сможет отбросить весь тупой конец скорлупы. Медленно, с трудом выпрямляется длинная шея, которая еще не может держать как следует тяжелую головку. Шея была согнута в эмбриональном положении, в котором птенец находился внутри яйца. Пройдут часы, пока суставы станут гибкими, окрепнут мускулы и начнут функционировать органы, от которых зависит чувство равновесия, пока маленький гусенок начнет различать верх и низ и сможет прямо и свободно держать свою голову. Это нечто мокрое, вылупившееся из яйца, выглядит чудовищно уродливым и жалким. Птенец кажется гораздо мокрее, чем есть на самом деле.
Если его пощупать, он только влажный. Эти жалкие перышки представляются мокрыми и слипшимися потому, что каждое пушистое крылышко сложено и затянуто тончайшей оболочкой. Она не толще волоса. Все перышки склеены друг с другом в пряди богатой белком жидкостью так, чтобы они занимали минимальный объем. Когда эта оболочка высыхает, она превращается в пыль и осыпается, высвобождая пушистые крылья. Их не надо сушить, они сухие с самого начала, так как тонкая оболочка предохраняет их от яйцевой жидкости. Оболочка быстро лопается благодаря движениям вылупившегося птенца, который трется «против шерсти» о своих братьев и сестер и о перья на животе высиживающей матери. Если этого не происходит, как было с моим первым вылупившимся в инкубаторе серым гусенком, то оболочка на перьях сохраняется дольше обычного. Тогда можно продемонстрировать маленький фокус.
В одну руку вы берете птенца, в другую кусок смоченной жиром ваты и осторожно начинаете гладить птенца «против шерсти». Хрупкая оболочка распадается на мелкие частички, а гусенок волшебным образом преображается: там, где вы прошлись ватой, возникает густой нежный золотистый серо-зеленый пух.
Почему деревянное окно?
Автор: . Рубрика: Классические окна
Она посмотрела в щель ограды, поманила меня рукой. Я увидел у норы лису с Лисятами, а из дупла сосны выглядывала белка. Стройная косуля, вытянув шею, терлась о забор. В глубине двора на цепи сидел серый волк. Напротив него другой, поменьше, с длинным пушистым хвостом, красновато-рыжим мехом. Из Даурской степи красного-то привезла, пояснила таеж – ница. Дерзки они, не гляди, что малы. Человека не боятся, прямо при нем разбойничают. Наблюдаю вот за ним, повадки изучаю. В дальней загородке оказались медвежата. Обхватив друг друга лапами, они неуклюже боролись. В лес отпущу, как подрастут.
Сейчас малы, пропадут. Мама приехала! вдруг раздался радостный мальчишеский крик. Я обернулся и ахнул: раньше нас здесь встречал черноволосый мальчик.
А этот был совершенно седой. Тсс, Татьяна Григорьевна, заметив мое удивление, тронула меня за руку и приложила палец к губам. Лицо ее потемнело. Иди, Гришенька, домой, сказала она сыну.
Потом повернулась ко мне: Это… медведица его… Ребятишки врассыпную, а Гриша споткнулся, упал. Не тронула его. Только лизнула. А я-то ее… Эх ты, бабий страх! Никогда маток не, бью. И другим говорю: не трогайте матку, берегите ее, это сама жизнь. …Никто никогда не высаживается на этой земле. Наоборот, завидев ее, моряки стремятся побыстрее оставить ее за кормой как можно дальше. Даже в относительно тихую погоду, которая здесь крайне редка, никогда нельзя быть уверенным, что внезапно не сорвется с вечно покрытых снегом, хотя и совсем не высоких вершин губительный шквал, а уж о солнечных днях и мечтать не приходится. Это одно из самых мрачных и безлюдных мест земного шара. Трудно найти человека, который не испытывал бы здесь гнетущего чувстватаков уж тут особенный природный комплекс.
И все же вот уже в течение многих столетий эта земля у всех на устах. Она и страшила и необъяснимо притягивала к себе подобно магниту. О ней говорится в стихах и песнях, сложенных на языках многих народов нашей планеты. Поистине это одна из «горячих точек» на географической карте. И потому космографы и картографы прошлого с того дня, когда был открыт Американский континент, стремились узнать ее координаты.
Но… достичь ее удалось далеко не сразу, а лишь спустя сто двадцать пять лет после того, как Христофор Колумб впервые ступил на земную твердь Нового Света.
Большие окна
Автор: . Рубрика: Классические окна
Мотоцикл помчался по пышным, пестрым лугам, мимо падей, распадков, березовых рощ. В одной из холмистых лощин мы остановились. Татьяна Григорьевна вынула из коляски один ящик и поставила его возле лисьей норы, открыла. Что-то красное юркнуло в нору. Видели? спросила она и открыла второй ящик. Три маленьких лисенка жались друг к другу и жалобно скулили. Татьяна Григорьевна перевернула ящик, и лисята поползли к норе. Я смотрел на все это с удивлением. Весной и летом я ловлю лисиц мягкими капканами, объяснила Гордеева, усаживаясь на мотоцикл. Из Ононской степи переселяю сюда. В степи мало. корма.
А здесь, на колхозных полях, много развелось грызунов. Поселю в этих местах лисиц десять. К осени лисята подрастут. Как пойдут мышковать по полям и лугам десятки огневушекколхозу польза и мне хорошо. Отъехав немного, она остановила мотоцикл, и мы поднялись на сопку. У маленькой березы Гордеева задержалась, с возмущением сдернула с нижних веток стальную петлю. Зимой, видно, еще поставлена, сказала она. Богатств природы у нас много, мало ли кто хочет поживиться, не стесняясь в средствах. Надо построже бы с браконьерами. Прикладывая к глазам бинокль, мы по очереди следили за норой. А Татьяна Григорьевна между тем продолжала: Может, эту петлю из озорства кто поставил, а потом забыл. Есть еще жадные и хитрые люди, мастаки обходить законы, изворачиваться.
Гордеева прильнула к биноклю. Ага! Показалась! обрадовалась она. Ходит, другую нору ищет. Знаю я лисьи повадки: обязательно в новое место перейдет.
Гляди-ка, как раз попала, куда я думала! Я взял бинокль и увидел лису, маленькую, с клочьями рыжей шерсти на облезлом животе. Лиса скрылась в норе и показалась оттуда с детенышем в зубах. В несколько прыжков она очутилась у новой норы и исчезла в ней вместе с лисенком. До свидания, огневушка! сказала Татьяна Григорьевна, когда лиса перетаскала все семейство в новую нору. До осени. Мы стали спускаться к мотоциклу. На недальней протоке тревожно загоготали гуси.
К дождю кричат. К вечеру гроза разразится… Предсказание таежницы сбылось. Проселочная дорога, поросшая травой и желтым маком, привела нас к большому дому в распадке ручья. Гордеева слезла с мотоцикла и прошла к ограде из, длинных жердей и врытых в землю бревен.